Марковские просвещенцы
Михей Иннокентьевич Косыгин.
Михей учился в Киренской учительской семинарии. В 1919 году их курс был мобилизован колчаковцами, а он прикинулся больным, уехал в Марково, и в декабре нёс караульную службу при повстанческом штабе. Восстание против Колчака стало последним уроком семинариста, поставило его на передний край борьбы революционного народа.
После ликвидации колчаковщины, он был назначен Киренским УОНО учителем в Олекминскую волость. До сих пор вспоминает Михей Иннокентьевич об этом тысячеверстном путешествии к месту назначения среди лесного безлюдья и бродивших в тайге мелких банд.
"Только благодаря сочувствию населения я остался цел. Бандиты не трогали учителей, боялись мести народа".
С улыбкой говорит он о том, что вёз из Марково до места работы мешок муки. На этом хлебе и жил. Никакого организованного снабжения учителей в то тяжёлое время нельзя было установить. Выручало только население.
"Однажды Олёкминский волисполком, — рассказывает М.И. Косыгин, — известил Киренский УОНО о том, что снабжения учителей в волости нет и учителя отказываются работать. Работник УОНО Андрей Алексеевич Худояров телеграфировал в Олёкминск: "Меры приняты. Пусть учителя продолжают работать".
Секретарь Олёкминского волисполкома дал шутя Худоярову ответную телеграмму: "Учителя меры не едят, просят хлеба".
Ответ секретаря надолго оставался предметом шуток среди учителей, не вызывая никакого недовольства. Мы смотрели тогда на свою работу не как на заработок, а как на выполнение революционного долга перед народом, как на продолжение революции, которую приняли со всеми её неудобствами.
На следующий год М.И. Косыгина назначили в Марковскую школу.
"Довольны были отец и мать, входя в амбар, полный хлеба. Это — моя зарплата. Мои ученики платили хлебом за мою работу", — вспоминает М.И. Косыгин.
В Марково был боевой учительский коллектив. Общественную работу каждый считал для себя обязательной, как уроки. М.И. Косыгин получил здесь хорошую закалку на всю свою трудовую жизнь.
Вот пример борьбы школы с религией. Жил в Марково фанатичный проповедник Корзенников Степан Ефремович. Он не только не отпускал своих троих детей в школу, говоря, что в школе теперь одно баламутство, а нардом — место дьявола, но и распространял среди учащихся книги "О житиях святых" и прочую религиозную брехню.
Учителя вызвали С.Е. Корзенникова на диспут на тему "Есть ли бог". Он вызов принял. Нардом был переполнен. Пришли верующие и неверующие. Корзенников не выдержал научных опровержений религиозных догм, схватил в охапку свою библию и убежал со сцены черным ходом.
Диспут подорвал влияние Корзенникова на верующих, но он не сдался. Чтобы укрыть своих детей от влияния школы и нардома, он переселился в лес, за 10 километров, на речку Тиру. В результате изуверских методов воспитания дети ушли от отца (мать у них умерла рано). Гневно осудило Корзенникова население, называя его — "опостол-кобель пёстрый".
Сын Корзенникова — Александр пришёл в школу, как к родной матери, и жил в интернате на государственном обеспечении до окончания семи классов.
Отец после ухода детей бросил тирскую келью, стал жить на берегу Лены в будке, построенной на лодке, и пытался вернуть детей. Мне пришлось один раз видеть, как однажды Александр шёл мимо отцова скарба, расположенного на берегу. Отец, завидев сына, взял библию и на вытянутых руках понёс навстречу со словами:
— Санька, это что?
— У меня своя есть библия, советская, — ответил сын, не останавливаясь.
Освободившись от религиозного дурмана, Александр стал боевым комсомольским вожаком школы. После Марково он закончил Киренский педтехникум и работал учителем, а затем вступил в партию.
Большие знания и большая человеческая доброта — эти необходимые для учителя качества были в достатке у М.И. Косыгина. Некоторые, теперь уже состарившиеся люди, отсеявшиеся из школы из-за неуспеваемости, недолюбливали хороших учителей за их строгость к ним, и порой называли хорошими весьма посредственных, нетребовательных. А о М.И. Косыгине у всех хорошие воспоминания: у хороших и у плохих учеников. Его любви хватало на всех.
А это особенно необходимо для отстающих. Бывает, что молодой человек ошибётся в выборе профессии да так и бредёт рядом с дорогой всю жизнь, привыкнув к плохому исполнению чужой роли. Такая беда бывает и с учителями. Беда для себя и для других.
Как было бы хорошо, если бы человек работал в школе по призванию, чтобы при наборе в педагогические учебные заведения давались предпочтения с рекомендациями педсоветов о педагогических наклонностях и способностях. Больше было бы у нас Арбатских и Косыгиных.
После работы в Марково М.И. Косыгин окончил пединститут и работал в Иркутске в авиатехучилище, в средних школах, в сельхозтехникуме, физиком-методистом в институте усовершенствования учителей.
Теперь коммунист М.И. Косыгин ушёл на пенсию, но продолжает проводить политзанятия с техническим персоналом сельхозтехникума, принимает вступительные экзамены по физике в авиатехучилище, а летом увлекается садоводством.
Г.И. Марков.
"Ленский коммунист" № 122-123 от 21 октября 1967 года