Кто мы родом? Откуда мы?
Чопорные англичане считают долгом знать родословную своей семьи, хотя бы до пятого, а лучше — до десятого колена. Среди россиян же нередко можно встретить молодых людей, которым ничего не известно даже о родителях их отцов и матерей, которые живут "Иванами, не помнящими родства". Не стану убеждать в том, что в результате молодые часто повторяют ошибки старшего поколения. Но разве не интересно узнать, когда и как заселялись берега великой сибирской реки Лены? Когда и кто основал деревни и сёла, в которых мы родились, а многие и живут? Меня лично это очень заинтересовало, и я стал собирать факты, гипотезы, легенды, связанные с освоением Приленья. И кое-чем из того, что удалось найти, хочу поделиться с читателями.
Одним из первых на верхней Лене появился Киренск. Он возник в 1630 году, а деревни и сёла от Киренска до Усть-Кута — с 1650 по 1729 годы. Первыми были основаны Криволукская, Макарова, Маркова и Красноярова. Называли деревни по имени основателя, по названию речки или характерному признаку места, где они основаны. К примеру, Маркова основана в 1669 году Кирюшкой Марковым; Красноярова — в 1668 году Гришкой Михайловым, сыном Краснояра; Левонова — в 1699 году Михаилом Левоновым; Тира — в 1687 году Федькой Нестеровым Тирским; Мысова — в 1729 году на характерном мысу реки. Но деревнями в нынешнем понимании их и назвать-то можно было с большой натяжкой. По данным 1723 года, в Макаровой было пять дворов (в том числе четыре — пашенных крестьян); в Марковой, Потаповой, Краснояровой — по четыре двора. Сами эти дворы напоминали нынешние зимовья. Да и что говорить о деревнях, если весь Киренский острог в 1722 году насчитывал служивых людей — 14, посадских — 31, пашенных крестьян (это вместе с прилегающими деревнями) — 443. Было ещё четыре служителя церкви и 43 человека прочих, то есть всего 535 человек. Но Киренск, и ряд наших деревушек — старше многих крупнейших индустриальных городов страны. Так, Санкт-Петербург основан в 1702, Омск — в 1716, Иркутск — в 1661 году. наши же истоки уходят в глубину веков более, чем на три столетия, в допетровскую Русь.
Кто же первым из русских пришёл на берега Лены? По письменным источникам установлено, что первой здесь появилась ватага казаков под предводительством Пантелея Пянды. Из Туруханска она за два года на вёслах поднялась по Нижней Тунгуске до места, где расположено современное село Подволошино, по пути построив три зимовья. На третий год весной казаки по одной из версий перетащили волоком струги по 12-вёрстному волоку в реку Лену, по другой — построили новые и поплыли вниз по Лене, обследуя её течение, завязывая знакомство с местным населением, ведя обмен товарами, изучая обычаи и условия жизни аборигенов. Достигнув примерно района Олёкминска или Чечуйска, повернули назад с тем, чтобы обследовать верхнюю часть реки и дошли до современного Верхоленска. Здесь они бросили струги и через Усть-Ордынскую степь вышли на Ангару, а затем (уже санным путём) вернулись в Енисейск. Но Пантелей пянда и ещё бывал на Лене: в 1643 году он приходил в Якутск.
Был так так же другой, северный путь на Лену. Пролегал он от Енисея через систему рек в верховья реки Вилюй, а по ней — в Лену, в район Якутского острога и Жиганского зимовья. Открыл его первопроходец Пётр Бекетов, который и заложил в 1632 году Якутский острог. Но основным путём крестьянского освоения Лены был путь, который пролегал по рекам Ангаре, Верхней Тунгуске, Илиму, Игирме, Муке, Купе и Куте. В 1631 году в числе первых этим путём вышел на Лену Иван Галкин, и в том же году на месте зимовья, построенного людьми десятника Василия Бугра, был заложен Усть-Кутский острог.
Был ещё один, четвёртый путь освоения Приленья: из Иркутска через Усть-Ордынскую степь по нему выходили в район Верхоленска и Качуга, а далее по воде — в якутию и на Бодайбинские прииски.
Кто же, какие сословия тогдашнего населения России заселяли наш край? В основном это были ссыльные крестьяне, преимущественно с севера России. Только за 70 лет, начиная с 1823 (более ранними данными я просто не располагаю), на каторгу в Сибирь было отправлено более девятисот тысяч человек. Среди них на сто мужчин было восемнадцать женщин, а поэтому получили распространение смешанные браки. В жёны брали тунгусок, буряток, якуток, и появились на берегах Лены, Витима, Куты, Киренги и других рек сибирские метисы. В каждой деревне даже до сих пор можно встретить людей черноволосых, скуластых, с несколько раскосыми глазами — их потомков.
Пополнялось население Сибири и за счёт землепроходцев, вольных и беглых людей. Широко известен, например, Ерофей Павлович Хабаров. Он, выйдя с братом Никифором и племянником Артёмом на Лену, основал в трёх километрах от Усть-Кутского острога соляные варницы, заложил основы пашенного земледелия. Позднее, обосновавшись в устье Киренги, Ерофей Павлович создал крупное пашенное хозяйство, завёз лошадей и организовал извоз, а также ходил по другим рекам даже на Амур. Подобно ему на Лену шли другие землепроходцы и торговцы. Но большинство бежало сюда, на край земли, от крепостного права и российского безземелья, "за вольной и счастливой жизнью тянулись отчаянные русские сердца", хотя беглых ловили и жестоко наказывали. Селились также на землях Приленья служивые, выслужившие свой срок или списанные по состоянию здоровья. А в 1681-1683 годах, когда служивым было отменено хлебное жалование, все они оказались посажены на пашню.
Поневоле пополняли население Сибири и иностранцы. Скажем, свободолюбивую Польшу Россия пыталась держать в подчинении с помощью силы, и около 12 тысяч поляков, полураздетых и нищих, в шестидесятые годы прошлого столетия было отправлено в Сибирь на каторгу, на вечное поселение. Попадали они даже на Лену. Более того, именно ими построена земляная дорога от Усть-Кута до Киренска, которую в народе и сейчас называют "копанка" или "польская дорога", хотя мало служила она людям и заросла лесом. А среди поляков были и учёные: Я. Черский, А. Чекановский, Б. Дыдовский, В. Годлевский и другие. Они многое сделали для Сибири, и здесь хранят о них благодарную память.
Среди первых иностранцев, попавших в Сибирь, надо назвать также сосланных сюда шведов — участников Северной войны 1700-1721 годов (и особенно Полтавской битвы). Шли они в ссылку, женились на сибирячках, принимали российское гражданство и навсегда оставались здесь. Даже когда была объявлена амнистия, то, к примеру, из тысячи шведов, проживавших в Тобольске, четыреста отказались вернуться домой. А многие из них владели мастерством: Умели столярничать, портняжничать, ковать серебряную посуду и т.д. Учили они этому и местное население, за что сибиряки глубоко благодарны им.
Из сказанного ясно, что Сибирь (и, в частности, наше Приленье) издавна была (да и сейчас остаётся) интернациональным краем. В нём смешались многие племена и народы. Конечно, у каждого рода, у каждой фамилии были своя судьба, своя история. Но это уже — тема для другого, особого разговора.
П. Красноштанов, бывший житель Приленья, ныне — москвич.
"Ленские вести" № 97 от 16 августа 1994 года