Анга — прогулка в прошлое
Село Анга... Утро... Солнышко уже взошло, проснулась сонная земля, защебетали лесные птахи. Заблестели, заискрились купола на Иннокентьевской церкви. А над сельскими домами разливается колокольный звон. Его удивительное звучание задевает струны души человеческой. Начинаешь думать и понимать, как прекрасен и удивительно красив наш маленький уголок в российской глубинке. Недаром, колокол является одним из символов России, её силы. Памяти о прошлом... Своим материалом постараюсь погрузить читателя в то далёкое время, когда на просторах сибирской первозданной природы на берегу реки Анга возникло небольшое селение Ангинское, когда от вновь построенной белокаменной ангинской Ильинской церкви, далеко, почти за двадцать километров от села, как рассказывали старожилы, был слышен звон колоколов.
А как всё начиналось?
К истокам Ангинского селения
Ко времени появления русских в сибирском крае на современной территории Качугского района обитали многочисленные родовые племена бурят и незначительное количество эвенков. Они вели полукочевой образ жизни, занимались скотоводством.
Вторая половина 17-го века. Проникая всё глубже и глубже в сибирские просторы, русские осваивали земли по притокам в верховьях Лены. Заселение территории Приленья шло по направлению с севера на юг. Верхоленский острог уже построен (1641 год), он становится опорным пунктом распространения русского влияния в верховьях Лены. На правом притоке Лены — реке Бирюльке образуется Бирюльское селение (1668 год), на левом притоке Лены — реке Манзурка — Манзурское селение.
Заселение реки Анга началось с деревни Рыково. Сюда был переведён из Бирюльской волости "присыльный пашенный крестьянин Сенька Рыков". Изначально, пока семья Сеньки Рыкова обустраивалась на левом берегу реки Анга, на отведённом для него месте, эту местность называли ангинской деревней, либо ангинской заимкой. Впоследствии, по мере заселения её "пашенными крестьянами", деревня получила название по фамилии её первопоселенца. Так возникла "государева деревня" с названием "Рыково". Устройство пашенных крестьян по берегам рек и образование государевых деревень было одним из главных направлений заселения Сибири.
Одновременно шло возникновение крестьянских поселений другим путём, правда, в меньшем количестве. Роль в этом направлении играли сибирские монастыри. Пример тому — Киренского Свято-Троицкого монастыря Ангинская заимка, основанная на правом берегу реки Анга, немного выше по течению от деревни Рыкова.
Начало этой заимке положила челобитная, поданная в 1681 году настоятелем Киренского монастыря Иосифа "с братиею" Илимскому воеводе Ивану Петровичу Гагарину. Речь в ней шла о просьбе монахов вместо "жалованья милостыни дать им на пропитание под пашню земли из новых диких лесных земель в Ылимском же уезде, вверх лены реки, за Верхоленским острошком в стороне, вверх стрелки Онги реки". Вероятно, монахи Киренского монастыря были наслышаны о свободной земле по реке Анга, так как в челобитной указывают её конкретное местоположение. И далее поясняют, что ранее выделенные для них пашни в Илимском уезде — уже "старинные выпаханные земли", и к тому же их стало топить во время весеннего половодья, "выдирать" и сносить земли с насеянным хлебом и хлеб не стал родиться. А расчистить лес и прибавить к тем заимкам пашенные земли "неоткуда, облегли около тех заимок озера и болота".
Государство приписывало заселять Приленье русскими людьми на свободных и пустых местах, и "у ясачных людей угодий не отнимать". Правительство при отводе земель обычно производило расследование. поэтому, получив от монахов челобитную, Иван петрович Гагарин велит верхоленскому приказчику Назару Кистеневу земли, указанные в документе, отыскать и описать. В июле этого же года на досмотр ангинских земель отправляются из Верхоленского острога конные казаки Никифор Хабарда, Ивашко Жидов, да Ивашко Толмачев меньшой. После их возвращения в отписке — досмотре пишется, что в тех местах под пашню земли на семьдесят десятин в разных местах имеется, а сенных покосов "ста на три копен будет". (Копнами сена измерялась в то время площадь луговой земли). Указывается, что от Верхоленского острога вёрст с тридцать, а от пашенной Бирюльской волости вёрст с двадцать, а где стоят "брацкие" кочевья зимних юрт Шеремы Камнага с его братом до межи версты с две. Ещё в тех местах, вверх по Анге реке "братцких три юрты зимних стоят, живут в них временно, недолго, осеннею порою".
В январе 1682 года воевода И.П. Гагарин под "отпискою" отправляет челобитную в Сибирский приказ...
В итоге "челобитье монахов" Усть-Киренского Троицкого монастыря было удовлетворено, монахи добились пожалования земель по реке Анга, тем самым основав Ангинскую заимку. С этого времени ведёт ведёт счёт своих лет Ангинское селение. Нынешний год для Анги — юбилейный. Точной даты возникновения Ангинского селения, как населённого пункта, не найдено. Поэтому день рождения определено праздновать 8 июля — в День семьи, любви и верности, в праздник Петра и Февроньи.
Ангинская заимка начинает обустраиваться. Это, пожалуй, самый тяжёлый период в освоении нового участка. Нужно было строить жильё, заниматься расчисткой лесов и осваивать пустоши. "Братские люди" хоть и смирились с тем, что на их землях появились русские, особого сопротивления не оказывали, но, как свидетельствуют исторические источники, на отведённых землях ангинской заимки в 1687 году многие "братские построились юртами". управляющему Киренского монастыря пришлось разрешать этот вопрос путём межевания пашенной земли и сенных покосов, отведённых по "указу и грамоте", чтобы "впредь с братскими людьми" спору не возникало.
Рассказывать о жизни на ангинской земле нельзя без упоминания о хозяйственной деятельности Киренского Свято-Троицкого монастыря, который был основан в 1663 году в Илимском воеводстве, как православный мужской монастырь. Занимаясь распространением и укреплением православия в сибирском крае (с 1698 года — центр уездного духовного правления), монастырь принимал активное участие в его хозяйственном освоении. Выступая в качестве феодального вотчинника, с первых дней своего существования он уделял особое внимание увеличению земельных наделов, рост которых шёл в основном через царское пожалование, покупку, вклады и захваты. Монастырь создавал и развивал вотчины как вблизи монастыря, так и далеко за пределами "монастырской ограды". Так, Ангинская вотчина (заимка) самая удалённая, и находилась в шестистах верстах от него, в пределах Иркутского воеводства. На приобретённых землях монастырь, применяя труд вкладчиков, монастырских крестьян-половников и наёмных работников, организовал сельскохозяйственное производство.
*Вкладчик — это монах или мирянин, внесший вклад в монастырь. Вклады были разные, состоятельные вкладчики передавали в монастырь свой вклад в виде земли, денег, за право быть погребённым в монастыре, а бедные отрабатывали вклады своим личным трудом.
*Половник — это арендатор земли, живущий постоянно, имеющий свой двор.
Население в монастырских вотчинах формировалось в основном из "промышленных и гулящих людей разных поморских городов", беглых и крестьян-переселенцев из западной России. Поморские города располагались на севере Европейской части. Управляли хозяйством в вотчинах посельные монахи, либо просто посельщики, в компетенцию которых входило ведение учёта по производству, по натуральным и денежным сборам, составление отчёта по доходам и расходам. Управляющий заимкой подчинялся отцу "строителю"
*Строитель монастыря — это не тот , кто его строил, а так называли иеромонаха, который руководил хозяйственной деятельностью в монастыре. духовными делами ведал игумен — настоятель монастыря.
Основу сельского хозяйства составляло земледелие. Монастырская пашня делилась на две части и состояла из собственно монастырской и крестьянской. В 1749 году Ангинской заимкой управлял посельный монах Корнилий Жуков. По данным его отчёта, на заимке имелось 598 десятин пашни, из них 62 десятины пашни принадлежало монастырю, обрабатывалась она наёмными рабочими и вкладчиками. Остальные 536 десятин пашни обрабатывались монастырскими крестьянами-половниками, которые заключали с монастырём определённый договор: взамен пользования монастырской землей крестьяне обязывались выполнять повинности в пользу монастыря. Основная повинность монастырских крестьян — уплата натурального оброка — "выдельный хлеб", который в размере одной четвертой части урожая поступал в монастырь. Возвращались и семена, которые крестьянин ежегодно получал из монастыря на 1/4 часть посева. Подобный порядок обложения сохранялся до середины 18-го столетия. Для крестьянской пашни отводилось до 15 десятин земли и 15 десятин покоса. В первые годы, оказывая помощь крестьянам, монастырь выделял ссуду и лошадей. некоторые монастырские крестьяне становились самостоятельными и добивались свободы в ведении хозяйства, но больше было малоимущих крестьян. Обращаясь в монастырь за ссудами на семена, иные из них не могли расплатиться за заем. Документы свидетельствуют, как в Ангинской вотчине одни крестьяне сдавали до 60 пудов, а другие — до триста пудов "выдельного хлеба". На монастырских полях наряду с натуральным оброком применялась отработочная рента. Такие крестьяне были обязаны поставлять в монастырь различные припасы (сено, дрова, яйцо, масло, лошадей с подводами и др.).
Кроме того крестьяне платили "подворный налог", а после проведения в стране налоговой реформы в 1724 году единицей обложения стал не "двор", а "душа мужского пола". Монастырь собирал с каждой мужской души "подать", установленную государством в размере 70 копеек и вносил их в государеву казну. Не все крестьяне могли заплатить "подушную подать" своевременно, монастырю приходилось вносить за него деньги. В приходной книге Ангинской заимки 1740 года записано: "... у вкладчика принято 5 рублей денег, которые плачены за него в подушный сбор". Начиная с 1709 года, крестьяне Илимского воеводства несли рекрутскую повинность, которая изначально была пожизненной.
В начале 18-го века монастырские вотчины Киренского монастыря начали довольно интенсивно развиваться. Не осталась в стороне и Ангинская. Если к 1700 году на Ангинской заимке стояло десять дворов, в которых проживали монастырские половники, то в 1749 году насчитывалось 39 монастырских дворов. Количество хозяйств, обрабатывающих землю, увеличилось почти в четыре раза. По тем временам считалось, что это относительно большое селение. Как же оно жило? Крестьяне, занимаясь земледелием в сибирских условиях, на собственном опыте убедились, что наиболее выгодной зерновой культурой была озимая рожь. Она составляла более половины посева пашни, остальную пашню засевали весной той же рожью (её называли ярицей), овсом, ячменем, и совсем немного пшеницей и коноплей. пшеницу сеяли только для себя, используя её в праздничные дни и для улучшения пищи детей. При обработке пашни использовалась двупольная система (посев—пар). На монастырской пашне из имеющихся 62 десятин засевалось около 32, а на крестьянской из 536 десятин засевалось в пределах 280. Судьба урожая почти целиком зависела от погодных условий. Так, например, 1741 год выдался неурожайным как для ангинских крестьян, так и всей Иркутской провинции. Неурожайным оказался и следующий год, чем вызвал голод в 1743 году. Поля крестьян подвергались морозу, засухе, вредителям и потопу.
Для хранения зерна, муки и крупы в Анге были построены амбары (их было восемь, а после двенадцать). зерно мололи на мельнице, построенной на реке до 1691 года. Крестьяне за пользование мельницей платили "помольные деньги", что приносило доход монастырю. Услугами ангинской мельницы пользовалось население Бирюльской слободы, пока не обзавелись собственной. Несмотря на различные разногласия либо с местным населением (бурятами), либо с начальством Верхоленского острога, руководители Киренского монастыря решали возникшую проблему. Сохранился документ, в котором говорится как приказной Верхоленского острога Сидор Шестаков, "неведомо по какому указу, с той их монастырской мельницы написал оброку по пяти алтын на год". А так как мельница принадлежала монастырю, настоятелю и управляющему Киренского монастыря пришлось добиваться отмены оброка с мельницы через иркутских воевод.
Наличие выпасов, сенокосов и отходов мукомольного производства давало возможность заниматься разведением скота, которое велось силами вкладчиков и работных людей. Многие крестьяне держали лошадей, коров, овец, свиней. В том же отчёте по Ангинской заимке за 1749 год Корнилий Жуков указывает состав скота: лошади — 121 голова, рогатый скот — 159 голов, свиньи — 21 голова, овцы — 164 головы. В среднем на крестьянский двор приходилось три лошади и четыре головы рогатого скота. Крестьяне получали от развития скотоводства необходимую тягловую силу для возделывания полей, перевозки грузов, предоставления подводы, а также животноводческую продукцию для питания. Излишки продукции хранились в специальном помещении. По данным за 1749 год, в амбаре имелось мясо говяжье — 39 пудов, свиное — 10 туш, баранина — 11 пудов, жир "скотинный" нетопленный — 2 пуда 30 фунтов, масло коровье — 2 пуда 7 фунтов.
Киренский монастырь к 1723 году имел значительное население: в самом монастыре проживало 63 человека мужского пола, по деревням и заимкам Илимского воеводства 221 человек мужского пола. По данным 1744 года, на Ангинской заимке числился двести один крестьянин (душа мужского пола). Монахи Киренского свято-троицкого монастыря сумели так организовать своё производство, что в первой половине 18-го века монастырь становится продавцом производимой продукции. Хлеба было достаточно, чтобы прокормить братию монастыря, вкладчиков и работных людей, хлеб шёл на корм скоту и птице, а излишки реализовывались на рынке. Поставки были в Якутию, а иногда и на Камчатку в связи с Камчатскими экспедициями.
Продавая хлеб и продукцию животноводства, Ангинская заимка, как хозяйственное подразделение Киренского троицкого монастыря, вносила свою лепту в развитие мелкооптовой торговли, сформировавшуюся к этому времени в верховьях Лены. Можно сказать, была одним из крупнейших поставщиков своей продукции. Так, в 1740 году с Ангинских амбаров продано около пяти тысяч пудов ржи, ржаной муки, конопли и даже хмеля. Покупателями были крестьяне, как местные, так и других волостей. Некоторые крестьяне брали хлеб для своего двора, но в основном покупался для перепродажи более богатым крестьянам, которые занимались торговлей на ярмарках в северных районах. Была продажа и крупным оптом. Сплавляли хлеб на барках, построенных по заказу. В Ангинской вотчине строительством судов занимался крестьянин-вкладчик Козьма Щапов. В ангинских амбарах хранился запас хлеба на случай неурожая следующего года.
К середине 18-го века Киренский монастырь владел, кроме ангинской заимки, ещё двумя заимками и тремя деревнями, расположенными в Илимском воеводстве. На 1749 год в них насчитывалось 35 дворов и имелось 552 десятины пашни, тогда как в одной ангинской заимке было 39 дворов и 598 десятин пашни. Получается, что на Ангинской заимке была размещена почти половина крестьянских земель, относящихся к Киренскому монастырю, и они давали неплохой урожай. В монастырских деревнях и заимках находилось более полутора тысяч голов скота, в том числе на Ангинской заимке числилось 495 голов, то есть почти треть монастырского стада. Из этого можно сделать вывод, что ангинская заимка была одной из житниц Киренского монастыря и непосредственно способствовала его развитию.
В целом к середине 18-го века Киренский Свято-троицкий монастырь представлял слаженное крепкое хозяйство, а Ангинская монастырская вотчина стала активной участницей хозяйственного освоения новых территорий.
Что же известно о людях, которые проживали на землях Ангинской Вотчины? Количество и фамилии первых поселенцев, как указано выше, установить не удалось. По неполным данным за 1762 год известны фамилии крестьян при Ангинской вотчине Троицкого Киренского монастыря. Преобладающее количество крестьянских дворов с фамилиями Кузнецовы, Вологдины (в более поздних документах потомки фигурируют как Вологины), Щаповы, Лабовы, Шорстовы, Демидовы, Елизаровы, Хадарины, Чувашовы, Аксаментовы. Когда-то поселился один из носителей этих фамилий на ангинской земле, и начали разрастаться фамильные семьи, увеличивая население за счёт естественного прироста. От одного до трёх крестьянских дворов с фамилией Костромитин, Петухов, Попов, Еловский, Дерягин, Воробьев, Глызин, Карамзин (впоследствии Гарамзины). Крестьяне с этими фамилиями, вероятнее всего, появились после 1744 года. После 1762 года появились жители с фамилиями Бутаков. Чулин.
Существенные изменения в судьбе как Киренского монастыря, так и Ангинской заимки произошли во второй половине 18-го века. В Сибири, как и по всей России, в 1764 году прошла секуляризационная реформа, иными словами — конфискация церковных владений в пользу государства. У православных монастырей изымались все их вотчины и предавались в ведение Коллегии экономии. Монастырские крестьяне больше не принадлежали монастырям, они перешли в руки государства, получив новый статус "экономические крестьяне", обладали личной свободой и несли государственные повинности. По существу экономические крестьяне вошли в сословие государственных крестьян, хотя сохраняли своё название вплоть до середины 19-го века.
Жизнь после Свято-Троицкого монастыря
Деревенька постепенно росла, и когда-то появившаяся заимка Киренского Троицкого монастыря превратилась в сельскохозяйственный центр, то есть слободу.
После секуляризационной реформы территория Ангинской слободы административно была приписано к Манзурской волости Иркутского уезда, волостное правление которой находилось "в Качинской деревне". Крестьяне бывшей ангинской вотчины перестраивались на новые условия, новые порядки. Внутренняя жизнь ангинских крестьян определялась теперь решениями сельского схода, на который могли собраться все члены ангинской общины (мужчины совершеннолетнего возраста". Сход выбирал сельское правление, называемое "мирская изба". Во главе правления — староста.
Век 19-й. Слобода жила своей размеренной жизнью, полной повседневных забот. Большую часть населения составляли крестьяне, рост которых шёл в основном за счёт естественного прироста, и в меньшей степени за счёт ссыльнопоселенцев (вначале их называли посельщиками). Ссыльнопоселенцы, "устраиваясь на пашню", со временем переходили в разряд крестьян. С увеличением населения соответственно увеличивалась пашня, поголовье лошадей, коров. Появлялись мануфактурные лавки, на южной стороне селения построен деревянный двухэтажный хлебный магазин, развивалась торговля, кустарное и мукомольное дело. По данным ведомости, "учиненной в Ангинской мирской избе" в 1811 году, на реках Малой и Большой Анги работало шесть мукомольных мельниц, принадлежавших крестьянам Ангинской слободы. Все мельницы — мутовчатые, в один или два постава, находились они на небольшом расстоянии от села, за рабочий сезон (с мая по ноябрь) вырабатывали от 200 до 500 пудов. И лишь одна из них, принадлежавшая Фёдору Воробьеву, вырабатывала до 3640 пудов в год, эта мельница имела два анбара, в каждом по два постава, находилась она "при слободе". Задаюсь вопросом: а не то ли это место на реке анга, куда местная детвора бегает купаться, называя его "мельницей"? Построены все мельницы в период с 1796 года по 1804 год с "дозволения ангинского общества". Хозяевам мельницы приносили неплохой доход. Бывали случаи, когда мельницы подвергались наводнению.
Помещичье землевладение в Сибири отсутствовало, а наличие свободных земель и захватная форма землепользования давали возможность благополучному развитию крестьянства, как во всей Сибири, так и в Приленском крае. В то же время способствовало развитию процесса социального расслоения крестьянства. В 1819 году сельских и улусных жителей при раскладе податей и повинностей разделили "на классы по состоянию на четыре разряда": "самых богатых", "достаточных", "посредственных" и "совершенно неимущих". К первому разряду относились крестьяне, имеющие превосходное изобилие в скотоводстве и хлебопашестве, и сверх того занимались извозом и другими промыслами. Слой "богатых крестьян" был невелик, в сёлах и деревнях они насчитывались единицами. Выделялись такие люди и в Анге. Согласно архивным данным за 1820 год, к такой категории в Ангинской слободе причислено 8 человек: Аксаментов Архип Егорович, Воробьев Фёдор Андрианович, Лабов Перфил Абрамович, братья Шерстовы Николай Иванович и Спиридон Иванович, Щапов Пётр Никифорович. К "совершенно неимущим" относились те, у которых "не было никакого состояния", и они вынуждены были работать у зажиточных крестьян.
Обрастала слобода и близлежащими деревеньками. В 1815 году население слободы с прилегающими к ней деревнями составляло 491 ревизскую душу, которые проживали в 128 дворах, в самой Анге проживало 321 ревизская душа в 70 дворах. Учёт женского населения в то время ещё не вёлся.
На левом берегу реки Анга расположилась деревня Заречная, по отношению к слободе — за рекой, отсюда и название. Во второй половине 19-го века в ней насчитывалось 49 дворов, в которых проживали крестьяне с фамилиями Демидовы (9 дворов), Дерягины (5 дворов), Моргуновы, Кузнецовы, Вологины, Анфиногеновы, Башарины (по два двора), Вечеренуо, Зыков и многие другие по одному двору. В этой же деревне числился дворянин Грабовский Адольф Викентьевич со своей семьёй, богатой усадьбой и цветущим садом, занимался хлебопашеством, позднее — торговлей.
В одной версте от Ангинской слободы к северу в сторону деревни Бутаково находилась деревня Овсянинская (в некоторых документах Овсянкина) Во второй половине 19-го века в ней 14 дворов, в которых проживали в основном крестьяне с фамилией Кожевниковы и Рыжковы, один двор с фамилией Стениловские (впоследствии Станиловские). Название деревня, вероятнее всего, получила от первоначального жителя с фамилией Овсянкин. В списках Ангинской вотчины за 1762 год числился монастырский крестьянин Лукиян Овсянкин. Возможно, либо он, либо его родственники выселились в версте от слободы, образовав выселок Овсянкин, а в дальнейшем в этоот выселок заселились семьи Кожевниковых и Рыжковых.
В состав Ангинской слободы входили так же деревни — Тарайская, Толстомысовская (Д.Мыс), Костромитинская. Точной даты образования этих деревень пока не установлено, можно лишь предположить, опираясь на архивные данные, что они образовались не позднее первой половины 18-го века.
К концу девятнадцатого столетия вновь произошли административные изменения. На смену "слободе" пришло "общество". На территории бывшей Ангинской слободы было образовано два общества: Ангинское и Тарайское. В Ангинское общество вошло селение Ангинское и Щаповская деревня. Ангинской слободы деревня Заречная, а чуть позже и деревня Овсянкинская объединились в одно Ангинское селение. К этому времени Ангинское общество входило в состав вновь образованной Качугской волости Верхоленского уезда Иркутской губернии.
Церкви Анги
Строительство церкви в то далёкое время считалось важнейшим событием в истории села, так как свидетельствовало об устойчивости поселения, его стабильности и административной значимости. Дату постройки первой церкви в Анге история не сохранила. Первое письменное известие о ней относится к 1706 году, а построена она гораздо раньше. Так, в знаменитой "Чертёжной книге Сибири" картографа Семена Ремизова на карте 1701 года отмечена на реке Анга деревня Киренского монастыря, а при ней церковь. Церковь стояла на пригорке, в районе современного моста через речку, откуда началось заселение заимки. Об этом ещё упоминал в своих воспоминаниях Иван Григорьевич Житов, житель села Анги, учитель географии.
Со временем эта церковь обветшала и в 1745 году построили новую деревянную церковь, руководил строительством монах Корнелий. В начале 19-го века на взгорке за речкой "Манкай" (снйчас ручей с названием "Сухой"), впадающей в реку Ангу, сооружена новая каменная церковь старанием приходских крестьян: Воробьева из Ангинской слободы и братьев Ольхоновых из Карамского селения (имена в документах не указаны). Старую церковь приспособили под богадельню, в которой находили приют нищие, не имеющие каких-либо родственников. По данным 1833 года, в каменной церкви было три престола: на правой стороне, тёплый — во имя Святого Пророка Ильи; центральный, холодный — Троицкий, налево — во имя святых Прокопия и Иоанна Устюжских чудотворцев. Есть предположение, что крестьяне-строители былм выходцами с Устюга Великого. Православные, собираясь в дальний путь на новое место жительства, брали с собой иконы местных святых и в память о них строили храмы, а в Анге появился предел. Православная вера была той силой, которая из поколения в поколение объединяла их в новом крае. Без православного храма жизнь человека была просто немыслима, здесь проходила их духовная, общественная и культурная жизнь. Храм был не только местом служения, регистрации важных дат в жизни человека, но, можно сказать, и больницей, где излечивались духовные и телесные недуги, храм был и школой, учившей грамоте, и культурным учреждением, где праздновали православные праздники. Люди шли в храм и с горестями, и с радостями. К приходу Ангинской Ильинской церкви были приписаны деревни Рыковская, Щаповская, Костромитинская, Тарайская, Бутаковская с прилегающими к ним выселками, заимками и улусами. Была приписана деревянная церковь Карамского селения (построена в 1861 году), деревянная часовня Даратуйского выселка (построена в 1902 году). По документам конца 19-го века в самом Ангинском селении тоже стояло две часовни, построены на месте двух деревянных церквей, принадлежащих когда-то Киренскому Свято-Троицкому монастырю.
Знаковое событие произошло в жизни села в 2017 году, в Анге появилась церковь в честь святителя Иннокентия (Вениаминова), уроженца данного села, который нашу сибирскую глубинку на всю Россию и не только... Его почитает весь православный мир, в его честь возводят храмы, различные учреждения, приюты. В Анге Культурно-просветительский центр им. святителя Иннокентия стал не только местом паломничества верующих, но и интересным объектом для посещения туристами.
... А как же сложилась судьба Киренского свято-троицкого монастыря после секуляризации? Монастырь потерял все вотчины, лишился мельниц и другого имущества, утратил поголовье скота. Однако монастырь не утратил своей значимости и сохранил функции духовного правления вплоть до советских времён. В 1920 году монастырь был закрыт. В 40-50-е годы оказался заброшенным и наполовину разрушен. С начала 1970-х годов в здании Троицкого храма работает районная телестанция. Но мэр Киренского района Кирилл Свистелин считает, что пришло время здание Троицкого храма восстановить и вернуть ему церковное значение. "Самое главное — история, восстановив монастырь, мы возродим память о делах наших земляков, память о Ермогене — выдающемся киренчанине. Его мощи покоятся в Киренске. мы видим сколько паломников привлекает Анга, где родился Святитель Иннокентий и где создали Культурно-просветительский центр в память о нём. Думаю, Киренск мог бы привлечь не меньше людей, желающих увидеть уникальный монастырь, основанный Ермогеном", — резюмирует мэр в "АиФ".
Хочется пожелать жителям Киренска удачи, ведь Киренский Свято-троицкий монастырь дал жизнь Ангинскому селению.
Это всё, что мне удалось узнать о прошлом села. Информация очень скудная, но хотя бы немного позволяет приподнять завесу в прошлое родного края, в её давнюю историю. Судьба села Анга схожа с судьбами многих населённых пунктов Качугского района. Все они кем-то создавались, развивались, и при этом в каждом селе или деревне есть что-то своё, непохожее на других. Хочется сохранить хотя бы небольшую частицу сведений о своём селе и его жителях. Ангинская земля сильна фамильными корнями своих предков. В своё время Афанасий Прокопьевич Щапов упоминал, что Ангинская слобода "заселена разными крестьянскими родами, потомки которых, по большей части, и до позднейшего времени занимали особые целые улицы, каковы, например, Чувашевы, Гарамзины (Карамзины), Лабовы, Шорстовы...". И, действительно, сохранилась в памяти старожил улица Шорстовская. В начале прошлого века род Шерстовых проживал в 13 дворах (в некоторых документах эта фамилия встречается как Шорстовы, через "О"). Вошли в местную историю фамилии Дерягиных и Рыжковых, оставив свой след в названиях улиц до настоящего времени. В жилах наших современников Щаповых и Шерстовых, Вечеренко и Вологиных, Демидовых и Петуховых, Кузнецовых и Аксаментовых, Воробьевых и Бутаковых, Костромитиных и Лабовых, и многих других, вероятно течёт крестьянская кровь именно тех однофамильцев, что стояли у истоков образования и развития села Анга. Возможно, в настоящее время и нет прямых предков (?) людей перечисленных фамилий, но проживают их потомки. Есть люди, которые приезжают поклониться родной земле, своей малой родине, ведь природа и окружающий мир этой частички России издревле давала поселенцам этих мест великую духовную силу, а земля кормила их...
Село Анга... Вечер... Солнышко сделало свои мирские дела и повернуло на заход. А звонница Иннокентьевской церкви восьми колоколов несёт мелодию Благовеста всей округе. село продолжает жить, сохраняя родовые корни и фамильные традиции.
Елена Ремезова, село Анга.
При подготовке материала использованы источники: Красноштанов Г.Б. "На ленских пашнях в 17-м веке" (документальное повествование); Шерстобоев В.Н. "Илимская пашня"; Горбунов В.Ф. "Судьба рода в российской истории. Горбуновы"; Черепанов А.В. "Сибирская кровь"; документы областного архива Иркутской области
"Ленская правда" Качуг №№ 46, 47, 59 за ноябрь 2022 года