Прежде и теперь

  Ясным, морозным ноябрьским вечером 1902 года, на постоялом дворе Барбашова, в селении Усть-кут, собрались виноторговцы для совещания о поставке вина в общественные питейные заведения.

  Вскоре ожидались торги и требовалось распределить между собой роли, чтобы не мешая друг другу, захватить каждому в свои цепкие лапы ближайший и удобнейший по доставке общественный кабак. Были здесь: торговец из Закаменской волости, из Воронинской, из макаровской, из других, а также из города Киренска.

Собранием руководил юркий и деловитый Тр—ов. Речь его сразу решала дело, — так в ней всё было предусмотрено: Иван Иванович даёт Петру Петровичу 1000 рублей и уступает ему Воронинскую волость, себе же берёт Орлингскую. Сидор Поликарпович то же проделывает с Поликарпом Сидоровичем и т.д. За составление же плана завоевания страны Тр—ов выговаривает себе 1000 рублей с тем, чтобы из этой же суммы произвести расход на подарок влиятельному лицу, дабы в день торгов поставка вина в известное общество осталась именно за тем поставщиком, как было назначено в собрании.

Наступает день торгов, и всё разыгрывается как по нотам: определяется, например, цена для Орлингского общества в 9 рублей, — Иван Иванович сбавляет малую толику, остальные молчат, и дело в шляпе: поставка за ним. Таким образом распределяются все общества. Влиятельное лицо могло бы привлечь на торги лиц, не вошедших в эту сделку, но оно получило "подарок" и молчит

После торгов вся компания вместе с влиятельным лицом угощается обедом, доверенные крестьян угощаются тоже, — они не забыты и получают от 50 до 100 рублей на брата, и все довольны. После обеда карты, и хитроумный Тр—ов проигрывает 200-300 рублей кому следует.

Таким образом общество уплачивает за вино много дороже, чем могло бы платить, — но это ещё не конец, это бедное, неразумное общество ухитряется ещё само себя обворовать и дать нажиться сидельцу и доверенному, назначенному для его учёта. Эти господа, подпоив сход его же водкой, выговаривают себе право раздробительной продажи по 12 рублей за ведро и оптовой по 9 рублей; тут уж дело просто: сиделец отчитывается по оптовой цене, добывая фиктивных покупателей-оптовиков, а продавал по раздробительной, кладя разницу в 3 рубля на ведро себе и доверенному в карманы и все были довольны, несмотря на ничтожный дивидент, даваемый заведением. Мужички за ним и не гнались. Нельзя не отметить курьёзное отношение общественников к собственному карману: захочется выпить... и, чтобы освободить на сей предмет 50 рублей, купленную общественную повозку за 50 рублей ставят в 100 рублей в отчёте, и делу конец.

Кормчество развивалось путём продажи общественного вина в местах, где не было заведений, по ценам от 1 рубля 50 копеек до 2 рублей за бутылку, что давало много работы полиции и акцизному надзору.

Неприглядная картинка, не правда ли? Это было прежде, теперь же всё изменилось: нет более общественного кабака, нет торгов и деловитый Тр-ов видоизменил свою полезную общественную деятельность. Не повторяется уже факт вроде имевшего место в Нижне-Илимске, когда торги на поставку вина Карапчанскому обществу, назначенные на 26 ноября, крестьянский начальник отменил по просьбе местного кулака Ч. и сделал торги 16 ноября, оставив поставку в руках Ч., отбоярившись разными способами от съехавшихся 26 числа торговцев. Одному из них, наиболее крикливому, он предоставил поставку вина в Коченгскую волость без торгов, по одному лишь общественному приговору.

Но выиграл ли от введения монополии крестьянин? — это большой вопрос. Рассмотрим деятельность винной лавки в Нижне-Илимске, обслуживающей Нижне-Илимскую и половину Карапчанской волостей, которые раскинулись на протяжении почти 140 вёрст, с 13000 населением в первой  и 3000 — во второй. Нечего и говорить, что одна лавка не в состоянии удовлетворить потребностей своего района, тем более, что поступление вина в лавку — крайне неправильно. Привезут 200-300 ведер, которых еле хватает на 4 дня, и стоит лавка пустая месяца два, а летом даже до трёх месяцев, в ожидании следующего транспорта.

И всё-таки это небольшое количество вина только в половинной части продаётся в лавке, остальные же 50 % ящиками сдаются местным кулакам, которые продают водку бутылками от 1 рубля 50 копеек до 2 рублей. Сплошь и рядом, когда в лавке нет ни капли вина, на квартире сидельца его мамаша продаёт водку по бешенной уене, да ещё разбавит её предварительно водой для покупателей попроще.

Обдирание идёт во всю, кормчество в полном разгаре, а акцизный контролёр так сильно занят звероловством и рыболовством, что ему положительно нет времени следить за недобросовестным сидельцем и кулаками-корчемниками.

Кроме упомянутых занятий, разные другие личные хозяйственные заботы контролёра не дают ему возможности исполнить предписание — ревизовать Нижне-Илимскую и подведомственную ему лавку в городе Илимске не менее двух раз в месяц. Ревизия проводится только один раз, на что, считая, что поездка в город займёт 2 суток, контролёр тратит 3 дня, оставаясь свободным, как птица божия, остальные 27 дней месяца.

Завидное житьё при окладе в 1300 рублей с разъездными. Впрочем, контролёр хлопочет об увеличении разъездных, и если хлопоты его увенчаются успехом, то можно надеяться, что и деятельность его поднимется.

Пока же за кормчеством нет никакого надзора, так как ни полиция, ни крестьянский начальник, которых контролёр призывает к себе на помощь, не проявляют в этом отношении никакой деятельности и главный корчмарь, поселенец Белоусов, живёт и жиреет на денежки бедняка-крестьянина, который за какую угодно цену, но должен иметь водку.

П. Лопатин.

"Восточный край" № 20 от 23 июля 1906 года