Гражданин нашего села
Стояла некогда на острове деревушка. Называлась она почему-то Новой, хотя новым здесь и не пахло. Несколько захудалых крестьянских дворов сжимала, словно обруч рассохшуюся бочку, тайга. Патриархальщина придавливала новодеревенцев к корявым от сох десятинам и не было никакого просвета. Одна радость — престольные праздники, хмельной дурман, да похмелье. И опять тяжелая работа на холодной северной землице.
Правда, чтобы свести концы с концами, кое-кто промышлял в тайге и в реке. Но много ли добудешь с первобытной оснасткой. Так, пополам с нуждой, и влачили таёжные хлебопашцы своё жалкое существование. Тьма. Невежество. Сплошная безграмотность. Церковно-приходское трёхклассное народное училище в Мартынове, где заглавную скрипку играл поп, давая лишь азы счета и письма. Зато напирали на закон божий. И, как говорится, не дай бог, чтобы оценка была ниже отличной. За этим следили строго. Богословие было на первом месте и в "выпускном" свидетельстве.
— Впрочем, оно у меня чудом сохранилось, — и собеседник, уроженец давно канувшей в лету Новой деревни, Яков Герасимович Потапов, извлекает из кучи бумаг поблекший гербовый лист, отпечатанный почти церковно-славянской вязью в частной Иркутской литографии: "Симъ удостоверяется, что сынъ гражданин Мартыновского села Иаков Герасимов Потапов... и т.д. Закон божий — 5, русский — 4, арифметика — 3, письмо — 4; Выдано 14 числа мая 1919 года".
Да, шёл незабываемый девятнадцатый год. Советская Россия отбивалась, изнемогая и истекая кровью, от Антанты, крушила беляков и контрреволюцию, боролась с разрухой и голодом. А в глуши ещё преподавали крестьянским детям закон божий, вдалбливали в неокрепшие умом головы почтение к власть имущим. Только и в глухоманном краю через год-другой заколобродило. Горстка коммунистов во главе с Еремеем Николаевичем Потаповым крепко ухватила древко с красным революционным знаменем и повела сельчан по пути, указанному Лениным...
— Мне, считай, семнадцать стукнуло, — рассказывает Яков Гарасимович, когда обрушилось на нас страшное горе: умер Ильич, вождь мирового пролетариата. И записался я тогда в комсомол. Несколько сверстников из бедняцких семей тоже пришли в ячейку, чтобы продолжить великое Ильичёво дело. Ну, в заброшенной деревеньке шибко и не разгонишься, масштабы не те. Однако старались гнуть праведную линию. Устраивали постановки, разоблачающие мироедов и злопыхателей, бегали дежурить в избу-читальню, рассказывали мужикам о событиях и как мы все должны их переваривать, боролись с неграмотностью. Выходили и на воскресники, заготавливали для школы дрова. вели агитацию, подавали личный пример в хозяйственных делах. Уж коли комсомолец — покажи образец.
Многое хранит в памяти Яков Герасимович. Не сдаётся подступившей старости. Пусть голова вся белая, и глаза выцвели, ан не потух в них огонёк ликбезовской юности, не покинул душу большевистский дух. Помнится, на чествовании по случаю его пятидесятилетнего пребывания в партии, Яков Герасимович взволнованно сказал" "Пока жив буду, пока бьётся сердце — буду служить Родине, воспитывать молодёжь".
Пятьдесят лет в партии — это ведь огромнейший путь, бескомпромиссная борьба за утверждение ленинских идеалов, за мощь и величие матери-Родины, за счастье будущих поколений. Не лишне напомнить и о том, что коммунисты проходили жесткую проверку на стойкость и волю, преданность Октябрьской революции, неуклонность воплощать в конкретные дела политику партии. За каждым их шагом следили сотни и тысячи внимательных глаз. Гляди — не оступись. Частенько и кулацкая пуля поджидала из-за угла. Крепкие требовались нервы, убеждённость и выдержка, а также железная самодисциплина. Не просто же мы первые в мире в космос полетели. Такое надо осмыслить, посмотреть на сегодняшний день с рубежей тридцатых годов. Посмотреть и понять, по-человечески, до кровинки ощутить и оценить титанический подвиг несгибаемой ленинской гвардии.
К большому счастью автора, наверное, (редко теперь найдёшь исторической важности документ) у Якова Герасимовича сохранилось его личное заявление с просьбой о приёме кандидатом в члены ВКП(б) (без правки, дословно):
"В Казачинскую ячейку ВКП(б0 от члена ячейки ВЛКСМ с. Мартыново Потапова Якова Герасимовича. Заявление. Прошу настоящим заявлением Казачинскую ячейку ВКП(б) принять меня в кандидаты в ряды Коммунистической партии большевиков, так как я уже состою в комсомоле с 1924 года. Крестьянин-бедняк 19 лет и желаю вступить в кандидаты ВКП(б).
Буду работать и выполнять все те задачи которые стоят перед нами оставленные тов. Лениным. К чему и подписываюсь к настоящему заявлению".
На документе, ставшем исторической реликвией, красная резолюция секретаря РК ВКП(б) Кофанова от 19 апреля 1927 года: "Заполнить кандидатскую карточку".
По разным причинам Яков Герасимович получил партийный билет лишь в 1931 году, в период массовой коллективизации, а через два года избирается секретарём райкома комсомола, сменив Иннокентия Гидровича, сына политического ссыльного. Потом по рекомендации бюро РК ВКП(б) поехал в Иркутск на годичные курсы марксизма-ленинизма. После работал в колхозе "Победа", ставил село на индустриальные рельсы.
В 1941-м призвали в армию, прошёл курсы политбойцов и направили служить на Дальний Восток. Участвовал в боях с японскими самураями, награждён медалью "За боевые заслуги".
До самого ухода на пенсию Яков Герасимович возглавлял райплан, работал в ЦСУ, отдавал силы и знания, с присущей ему партийной страстностью, подъёму и развитию сельскохозяйственного производства, экономики района.
Прощаясь, ветеран заметил: — Не легко пришлось нашему поколению. Но обид и жалости нет. Поглядите, что вокруг делается: и железная дорога, и телевидение, и новые посёлки, не говоря о технике и прочем. Прекрасное время. Ради этого стоило работать и бороться. Горжусь, что не напрасно прожиты годы и мы, коммунисты старшего поколения, выполнили заповеди Ильича. желаю молодым допеть песни отцов и дедов, достроить то, что не успели достроить.
Яков Герасимович умолк и тепло, открыто и по-хорошему улыбнулся. в глазах на мгновенье блеснула то ли искра горячей молодости, то ли чувственная слеза. Он энергично пожал руку и, задумавшись, остался сидеть у стола, чуть наклонив иневую голову. Может быть, продолжал грезить далёким детством, а, может, отдыхал от нахлынувших воспоминаний, переворачивал, как плуг землю, жизненные пласты и видел себя, товарищей: живых и мёртвых, в боях построивших социализм...
Б. Волков., с. Казачинское.
"Путь Октября" № 44 от 22 апреля 1981 года.