Матрос с "Жемчуга"
Его отец, Кирик Дмитриевич, ещё в 1905 году служил сельским писарем в Качуге, расположенном далеко не только от центров старой России, но и от губернской столицы — г. Иркутска. Ему часто приходилось сталкиваться с представителями всех слоёв старого, прогнившего общества. Он видел, какой произвол вершили власть имущие богатеи и какое унижение, бесправие испытывало большинство тружеников деревни — батраков и беднейшего крестьянства. Грязь в нравах и поведении толстосумов ему были хорошо видны. Прогрессивные взгляды старого сельского писаря Кирика мало кому могли служить утешением и тем более приносить заметное облегчение. Реально ощутимые результаты могла принести лишь коренная перестройка существующего уклада жизни. Это понимал Кирик, но не знал, где те силы, которые могут произвести эту ломку. Тяжёлые раздумья одолевали его. Это было известно и подрастающим четырём русоволосым сыновьям. К тому же, условия трудного существования большой, хотя и середняцкого уровня семьи, воспитывали в них чувство недовольства существующими жандармскими порядками, вселяли в них мятежный дух непокорности и критического отношения к существующему строю.
Настало время и старший из сыновей старого Кирика Дмитриевича — Александр — был призван на военную службу, и отбывал её в морском флоте на крейсере "Жемчуг", базировавшемся в Ханькоу (Китай). Уже в то время по своим взглядам и убеждениям он был революционно настроенным моряком. Как-то, возвращаясь после побывки в родном Качуге, в марте 1914 года Александр Кирикович останавливался в нашей семье — у моего брата Евлампия Фёдоровича Гробкова в г. Иркутске, по Баснинской улице, в доме № 8. Они были друзьями с детства и школьных лет, беседы их были откровенны и затягивались далеко за полночь.
Александр Кирикович — "АКИ", как он сокращённо именовал себя, и как по-дружески его называл мой брат, — был весел, предельно прост в общении с людьми и вызывал симпатию окружающих. Однако он становился серьёзен, заметно взволнован, когда вопрос касался жизни трудового народа, бесправия его в деревне и в унижении достоинства человека. Александр выражал возмущение существующим режимом и указывал на необходимость революционных преобразований.
— Придёт и на нашу улицу праздник, мы ещё посчитаемся с ними, — высказывал он своё убеждение.
И это время настало. Грянул 1917 год. Рухнул царизм. Но буржуазия города и деревни всеми мерами старалась держать в ярме трудовой народ, навязать ему свою власть. Волна революции докатилась и до далёкой таёжной Сибири — до родных ленских просторов Александра, мест ссылки многих видных революционеров-большевиков (Фрунзе, Постышев и других), с которыми он встречался и получал руководящие указания.
В начале 1918 года Александр Кирикович Дмитриев возглавил Качугский волостной совдеп и вошёл в состав Верхоленского уездного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Посетив в это время Иркутск, он в беседе с Е.Ф. Гробовым говорил о необходимости изгнания всех реакционеров, саботировавших проведение прогрессивных реформ, за осуществление которых уже началась борьба большевиков в Верхоленском уезде. Он был полон очередных неотложных дел, предстоящих планов. Пробыв всего дня два в Иркутске, где разрешал эти вопросы, он поспешил вернуться в Верхоленск, где целиком окунулся в бурный водоворот событий тех первых дней зарождения Советской власти в верховьях Лены.
Александром Кириковичем велась страстная, упорная и бесстрашная борьба с кулачеством и их слугами за дело пролетарской революции. Контрреволюционная свора не могла ему этого простить. Она жестоко расправилась с революционным моряком и рядом других представителей Советской власти. Александр Кирикович вместе с другими большевиками, был расстрелян белоказачьим карательным отрядом в июле 1918 года в уездном центре — городе Верхоленске.
Так погиб старший из семьи Кириковичей. Погиб за счастье трудового народа, отдав ему самое дорогое — свою молодую жизнь. На обороте подаренного брату портрета дарственная надпись гласит: "Дарю на память незабвенному другу детства и школьных лет Евлашке (Гробову) от известного тебе АКИ — моряка. Ханькоу. Китай. Крейсер "Жемчуг". 10 марта 1914 года" и далее: "Если забудешь, то разорви, а не забудешь — сохрани". Нет, не забыт твой образ герой! Он сохранён в сердцах близких людей, друзей, товарищей.
Следующему по старшинству в семье Кириковичей — Ивану — пришлось взять на воспитание сына погибшего брата. Царил разгул колчаковской реакции, и Ивану приходилось мало уделять внимания семье, скрываясь от преследований и мобилизации в колчаковскую армию. Сопротивление народных масс не прекращалось, и под руководством большевиков пламя партизанской борьбы всё более разгоралось. Под ударами Красной Армии белогвардейские войска всё дальше отступали на восток.
В конце 1919 года партизанское движение в Иркутской губернии получило широкий размах и распространилось на весь Верхоленский уезд. В партизанскую борьбу включился и Иван. основные силы колчаковцев на территории Качугской волости были разгромлены объединённым красным партизанским отрядом Нестора Александровича Каландаришвили у села Бирюльки. Офицерский отряд генерала Каппеля был изгнан с территории уезда в феврале 1920 года. Иван Кирикович продолжал вести борьбу с осевшей в уезде частью белогвардейцев и местной контрреволюцией. Он в период с 1920 по 1924 год одно время возглавлял и непосредственно руководил боевыми операциями отряда против белобандитских шаек. Отряд, основное ядро которого состояло из комсомольцев, несколько позже был преобразован в отряд особого назначения (ЧОН). Борьба велась за ликвидацию вооруженных белобандитских отрядов Черепанова, Большедворского, Донского, оперировавших на территории Верхоленского и Киренского уездов. Она одновременно сочеталась с борьбой за хлеб, против саботажа, учиняемого местной буржуазией, противившейся установлению Советской власти в районах верхней Лены и не желавшей сдавать хлебные запасы государству по продразвёрстке. Райпродкомиссару Георгию Берденникову и Ивану Кириковичу с отрядом немало пришлось приложить усилий, чтобы преодолеть упорство кулачества, вытрясти из него хлебные запасы, крайне необходимые для государства, сохранить их и отправить для промышленных центров страны и борющейся Красной Армии.
Иван Кирикович поддерживал высокую дисциплину и моральный дух в отряде. Он сам был образцом повседневной боеготовности и так же держал остальных бойцов отряда в постоянном напряжении и готовности. Борьба велась не на жизнь, а на смерть. В любую минуту можно было ожидать зверской расправы от неожиданного налёта или пули из-за угла. Поэтому приходилось не расставаться с оружием ни днём, ни ночью. Но далеко не всегда удавалось избежать несчастья. Так случилось с двумя младшими братьями Ивана.
Осенью 1922 года на сенокосные угодья братьев Дмитриевых неожиданно налетели белобандиты в масках и жестоко расправились с работавшими там двумя младшими братьями Ивана Кириковича: один из них, младший, был комсомольцем.
Так погибли три брата из четырёх в семье Кириковичей, отдав свою жизнь за установление и укрепление Советской власти в далёком уголке нашей Родины — верховьях Лены. Иван же погиб в годы необоснованных репрессий. Светлая память о них будет храниться в наших сердцах.
М. Гробков, комсомолец 20-х годов.
"Ленская правда" Качуг № 40 от 4 апреля 1968 года