От сохи к трактору
(большевики Жигаловского района в борьбе за коллективизацию)
Автор этой статьи Илья Степанович Канин — участник революционных событий в Жигаловском районе, член партии с 1920 года. Он принимал участие в борьбе за коллективизацию сельского хозяйства, на его глазах создавались первые кооперативные товарищества, коммуны и колхозы
В первые годы Советской власти в Жигаловском районе в 73 населенных пунктах с количеством около четырёх тысяч дворов проживало 27 тысяч населения. В основном это были разрозненные единоличные крестьянские хозяйства. Большинство населения занималось сельским хозяйством Промышленности почти не было — было только два вида — судо- и карбазостроение.
Первые ростки кооперирования и коллективизации в районе появились сразу после разгрома колчаковщины. В 1920 году в Чикане была организована сельскохозяйственная коммуна "Пионер". Её организаторами и учредителями являлись большевик-фронтовик, местный крестьянин Иннокентий Кириллович Мишарин, два политкаторжанина тов. Мингайло и Карл Лиэльверсит (позднее секретарь Верхоленского укома РКП(б).
Второй росток взошёл в деревне Коркиной — в том же 1920 году там организовалась Коркинская трудовая сельскохозяйственная артель "Показатель", учредителями которой стало 12 хозяйств из коркинских и заплескинских крестьян. Через несколько дней в артель было принято ещё несколько бесхозяйственных одиночек — батраков. В совет сельхозартели были избраны трое: Андрей Устинович Калитович, Гавриил Яковлевич Охотин, Михаил Григорьевич Воробьёв.
Эти два хозяйства, появившиеся на свет, дали первый толчок к расслоению деревни и кулацко-бандитской мести.
Окружающее население к коммунарам относилось с недоверием, а кулаки и подкулачники враждебно, к тому же в уезде свирепствовала и терроризировала население белобандитская шайка Андрияна Черепанова, а из соседнего Балаганского уезда на нашу территорию производили набеги банды Донского, Развозжаева, Кочкина и другие.
"Пионер" и "Показатель" недолго просуществовали. В сельхозкоммуне кулаками был подожжён скотный двор, погиб скот. В дом секретаря ячейки тов. Мингайло была брошена граната, и только случайность спасла всю семью и самого Мингайло. У "коммунаров" были отравлены почти все охотничьи собаки.
Нападки были в первую очередь против этой тройки — против "царских преступников и поселенцев" товарищей Лиэльверсита и Мингайло, и особенно против "доморощенного смутьяна" И.К. Мишарина.
Иннокентий Кириллович являлся непревзойдённым оратором. Он ещё в 1918 году гневным словом громил и ставил "к стенке" своих врагов — тутурских земцев. Интересный имел место случай, когда по его предложению на сельском сходе была принята резолюция: "Если появится белобандитский отряд, то звонить в церковный колокол, и кто бы где не был, сбегаться всем в деревню, кто с чем может...".
С Коркинской трудовой сельхозартелью "Показатель" произошла более серьёзная трагедия. Три коммунара её Г.Я. Охотин, И.Е. Воробьев и В.Н. Воробьев, возвращаясь с лошадьми из Баяндая домой, 6 ноября 1921 года в деревне Заплескиной попали в лапы банды А. Черепанова и Дуганова и в местности "Шаманская гора" были до гола раздеты и зверски казнены. Предали их местные жители — подкулачники.
В последующие годы банды продолжали свои волчьи злодеяния. В 1922 году в период сенокоса на участке "Тымень" крестьяне из деревень Воробьевой, Петровой, Кундуй производили сеноуборку, на них напала небольшая банда "Сеньки". Она расстреляла рабочего тов. Инешина и коммуниста Анатолия Дмитриевича Воробьева. Секретарь Воробьевской ячейки Николай Афанасьевич Ануфриев расстрела избежал лишь случайно.
(Часть текста утрачена)
В дальнейшей работе по коллективизации сельского хозяйства партийная организация района руководствовалась постановлениями 15-го съезда ВКП(б), который состоялся в декабре 1927 года и взял курс на коллективизацию. К этому времени бедняцкая часть крестьян, по сравнению с дореволюционным временем, значительно уменьшилась, а количество крестьян-середняков выросло. Группа кулаков сократилась. Процесс увеличения середняцкой части крестьянства и сокращение численности бедноты явился новым в развитии деревни.
Партийные организации ставили своей первоочередной задачей на основе дальнейшего кооперирования осуществить постепенный переход распылённых крестьянских хозяйств на рельсы крупного социалистического производства.
Вспоминая период коллективизации сельского хозяйства в Жигаловском районе и собственное участие в этой работе, невозможно представить себе, что она проходила только успешно и без особых осложнений.
Борьба коммунистов, комсомольцев, беспартийного актива, женщин и бедноты за организационно-хозяйственное укрепление молодых колхозов встречала яростное сопротивление со стороны кулачества, подкулачников, бывших земцев и даже бывших политкаторжан-меньшевиков и других врагов, влиявших на бедняцко-середняцкую часть крестьянства.
"Не вступайте, мужики, в коммуну! Там будут строить 50-метровые бараки с нарами, будут шить десятиметровые одеяла, жены будут общими, и все будут спать вместе", — говорили враги коллективизации. И некоторые этому верили.
При организации Петровской коммуны в феврале 1920 года на собрании выступил С.Д. Хохряков. Он сказал: "У некоторых крестьян сложилось мнение о том, что не стоит поднимать и увеличивать своё хозяйство, потому что придёт время, когда собственности не будет, не будет и собственных жён. Поэтому мы уж как-нибудь доживём до старости при том, что у нас имеется".
На этом же собрании были заданы такие вопросы: может ли РИК зарегистрировать коммуну из одних бедняков и батраков? На каких условиях принимать в коммуну интеллигенцию? Как быть в тех случаях, если муж и зять идут в коммуну, а жёны их не хотят, а, между прочим, у них имеются дети? (из архива Жигаловского райисполкома).
В период коллективизации серьёзный ущерб был нанесён в деревне сельскому хозяйству тем, что когда в колхозы пошли середняки и зажиточные хозяйства, то большая группа населения сократила поголовье рабочего и рогатого скота до минимума. На почве объединения скота и надворных построек в деревне происходили конфликты.
В итоге острой классовой борьбы за организационно-хозяйственное укрепление колхозов, борьбы с кулачеством и ликвидации его как класса, партия, комсомол и народившийся колхозный актив района в этот период выдержали все испытания и вышли победителями на всех фронтах колхозного строительства в районе.
Колхозы Жигаловского района, хоть и не в полной мере, экономически окрепли, оснастили хозяйства высокопроизводительной техникой. Подъём урожая и рост поголовья мясо-молочного скота в социалистическом секторе частично обеспечивали поставки государству сельхозпродуктов.
К началу 1928 года в районе, кроме простейших объединений, было создано около десятка сельхозкоммун:
Ивдинская "им. Сталина" (председатель совета коммуны И.К. Новопашин)
Тимошинская "Вперёд" (Д.С. Дроздов)
Знаменская "Ленинский путь" (С.А. Стрелов)
Н.-Слободская "Свободная сибирячка" (П.И. Тетерин)
Рудовская "им. Коминтерна" (К.Н. Рудых)
Усть-Илгинская "1-е Мая" (И.Н. Бузиков)
Заплескинская "Смена" (А.П. Таюрский)
Федоровская "Новый путь" (нет сведений) и другие. (Архив Жигаловского РИКа).
Ярый саботаж кулачества и некоторой части зажиточного крестьянства в 1928 году вынудил советское правительство принять ответные меры, направленные на бесспорное изъятие излишков хлеба у злостных несдатчиков и привлечение к уголовной ответственности лиц, своими действиями срывающих выполнение государственного плана.
Кулаки и на этом участке фронта борьбы не оставили в покое актив района. Мне, автору этих воспоминаний, приходилось в Чиканском и Знаменском сельсоветах, совместно с комиссиями содействия хлебозаготовкам, приступать к бесспорному изъятию зерна, а также искать и обнаруживать в лесу ямы со скрытым зерном и мукой.
Следователь т. Ряховский и старший милиционер т. Алферов в местности "На летнике" в сторону Знаменки были обстреляны бандитом Гловацким. Алферов был ранен. Гловацкий был убит в Косой Степи.
Нужно отметить, что партийный актив района, ведущий за собой передовую и прогрессивную часть беспартийного крестьянства, ставшего твёрдо на платформу Советской власти, и особенно молодёжь, полностью включились в работу организуемых ТОЗов, машинных товариществ и сельхозкоммун. Они вдохновляли своим присутствием уверенность среди широких колхозных масс в укреплении колхозного строя и окончательном отходе в прошлое единоличного крестьянского хозяйства.
Воздавая должное организаторам, учредителям и ветеранам колхозного строя, хотелось бы из общей массы несколько товарищей. Это руководители и вдохновители нашего поколения: С.И. Новопашин, С.А. Стрелов, И.Н. Бузиков, П.И. Рудых, П.И. Тетерин, М.П. Серебренникова, М.В. Пироговский, Т.М. Таюрский, Д.С. Дроздов, И.К. Новопашин, И.Я. Купряков, М.С. Канин, братья Гузевичи, братья Годовы и многие, многие другие.
Подготовка и проведение коллективизации в условиях культурной и экономической отсталости были необычно сложным делом. В этих условиях роль партии была исключительно трудна и ответственна. Ноябрьский Пленум ЦК партии 1928 года указывал: "Наша партия должна теперь с особым вниманием проверять свою работу и устранять недостатки, извращения и элементы разложения".
Выполняя решения 15-го съезда партии, коммунисты и комсомольцы на своих собраниях, на собраниях бедноты и общих собраниях граждан широко разъясняли идеи коллективизации сельского хозяйства. В результате 1928 год ознаменовался началом организации более сложных форм колхозов — сельхозартелей и сельхозкоммун, преддверием проведения сплошной коллективизации.
Сельхозкоммуны переживали вначале большие трудности, в большинстве состояли из бедняцко-батрацкого населения, из молодёжи, которая выделилась из середняцких хозяйств, но ничего не принесла, кроме пары рабочих рук. Хозяйства испытывали недостаток средств производства, отсутствие жилищных площадей и рогатого скота, слабость экономического состояния вообще. Многие первые коммуны "вышли на отрезы" — переселялись на участки, удалённые от сёл и деревень, что вызывало необходимость большого строительства и перевозок хозяйственных и жилых построек. Не оправдало и преждевременное освоение новых земельных участков, что отвлекало рабочую силу и приводило к затратам на расширение посевных площадей. Медленно развивались животноводство и другие отрасли хозяйства.
Всё это не стимулировало укрепление экономики сельхозкоммун и обеспеченность их членов.
Например, Усть-Илгинская коммуна "1-е Мая" переехала на выселок "Голодный мыс", Нижне-Слободская "Свободная сибирячка" — на пивоваренный завод бывшего владельца А.И. Герлт, в трёх километрах от деревни. Так поступали многие. Такое отношение к наделу коммун свидетельствовало о том, что земельные органы ещё не могли обеспечить должного контроля за работой землеустроителей, которые по своему усмотрению, а вернее произволу, лучшие и освоенные земли сохраняли за единоличным сектор, а коммунам нарезали участки на менее плодородных, неосвоенных землях и землях, удалённых от населенных пунктов.
Только в 1929 году экономика коммун стала укрепляться, семьи новых членов принимались без дробления единоличного хозяйства, а новые коммуны организовывались на месте, то есть в черте крупных сёл, занимая там земли и строения крупных кулаков, бежавших из села. Наметился значительные поворот за вступление в коммуны середняков, наибольшая часть которых организовывалась в сельхозартели и ТОЗы. К концу года организация колхозов в Жигаловском районе приняла массовый характер.
1930 год явился уже годом сплошной коллективизации района. К середине года процент охвата колхозами сельского населения достиг 80-85. Всё недвижимое имущество и уцелевший скот тех, кто бежал от коллективизации или был выслан, передавались колхозам и сельхозкоммунам.
Правда быстрый темп организации колхозов имел и свои теневые стороны — земельные органы вместе с Наркомземом не поспевали решать вполне назревшие вопросы колхозного строительства. Сельхозартели организовывались без примерного устава, никто не знал по настоящему, что же объединять в артели и что оставлять в личном пользовании колхозников. Такое положение вносило большую путаницу при объединении поголовья скота. В одном колхозе в личном пользовании оставалась одна дойная корова, в другом две-три, а в сельхозкоммунах объединяли всё поголовье скота и даже птицу, а недвижимое имущество вплоть до ложки и поварёшки и даже комнатных цветов.
При организации Петровской коммуны в феврале 1929 года у члена коммуны — коммуниста М.В. Пироговского по описи были приняты не только дом с прирубом, надворные постройки и скот (вплоть до кур, индюков и собак), но и все чашки и ложки, ступки и даже клюка и ухват — вся опись состоит из 97 пунктов. У 9 членов — учредителей этой коммуны объединено имущества на 15212 рублей.
На 11 июня 1930 года в районе было уже: ТОЗов — 2, сельхозкоммун — 12 и сельхозартелей — 58. Посевная площадь их составляла 9703 гектара (в 1930 году было 4447 гектаров), единоличный сектор засевал 6380 гектаров, а кулаки только 690 гектаров.
В 1930-1932 годах в районе развернулось мощное колхозное движение. важную роль в развёртывании коллективизации сыграл двухнедельник коллективизации сельского хозяйства, проведённый в соответствии с постановлением бюро окружкома ВКП(б). Была развёрнута широкая агитационная работа по вовлечению крестьян в колхозы. Деревенские партячейки ставят на обсуждение и решают вопросы о ходе коллективизации, об организации красных хлебных обозов и другие.
Двухнедельник коллективизации показал, что внутри самих бедняцких и середняцких масс крестьянства началось широкое движение за вступление в колхозы, за переход от единоличных хозяйств к общественной обработке земли. В районе за это время дополнительно ещё образовалось семь коммун и более 30 сельскохозяйственных артелей. Параллельно с этим, в тех же деревнях создавались карликовые — из 5-10 хозяйств — охотничье-рыболовецкие артели. Из имущества вступающих обобществлялись: охотничьи собаки, ружья, лыжи, капканы и рыболовные принадлежности. Таких артелей было шесть:
Грузновская — "Красный охотник",
Заплескинская — "Рыбак",
Чиканская — "Рыбак",
Н-Слободская — "Северный луч",
Кичейская — "Рыбак",
Келорская — "Охотник и рыбак".
Колхозное движение приняло такие размеры, что появилась необходимость неотложных мер по подготовке кадров для сельского хозяйства. При райполеводсоюзе были организованы курсы подготовки председателей и счетоводов колхозов.
Руководил курсами один из опытных учредителей и организаторов колхозного движения — бывший председатель Рудовской коммуны Прокопий Иванович Рудых.
В связи с ростом колхозов и улучшением оперативного руководства при райисполкоме был создан райколхозсоюз (тт. Павлюченко, Зверев и другие), а вскоре и райземотдел (зав. Д.Н. Кожов)
Важное значение в развитии колхозного движения имели решения ноябрьского Пленума ЦК 1929 года, который подводил итоги и наметил дальнейшие задачи колхозного строительства. Это обеспечило переход партии в самое ближайшее время от политики ограничения и вытеснения капиталистических элементов в деревне к политике ликвидации кулачества, как класса, на базе сплошной коллективизации.
В решении Пленума указывалось на необходимость добиваться не только высоких процентов коллективизации, но и укрепления создаваемых колхозов и, прежде всего, роста их производственных показателей: расширения посевных площадей, увеличения урожайности, организации труда и укрепления дисциплины в колхозах.
Практика создания первых колхозов в районе показала, что кулаки всё ещё стремятся всеми силами затормозить переход крестьян на общественную обработку земли и дискредитировать политику коллективизации.
Массовая коллективизация встретила яростное сопротивление кулачества, ибо она несла ему, как классу, неминуемую гибель. Оно не хотело добровольно оставлять своих позиций, кулаки стремились путём террористических актов — угроз и поджогов, путём подрыва материальной базы колхозов затормозить бурное развитие коллективизации.
Злобным ухищрениям врагов, активно выступавших против коллективизации, не было предела.
Вдохновителями антисоветских, антипартийных проявлений, начиная с придирок и различных действий на хозяйственном фронте, были во многих местах прожжённые, махровые "деятели" ещё по контрреволюционному перевороту в Верхоленском уезде в 1918 году, который поддержали и тутурские деятели земства, и жигаловские эсеры, и меньшевики, именовавшие большевиков как вздумается.
В некоторых деревнях появились на заборах листовки с угрозами: "Тебе за коммуну — пулю в лоб, а коммуне — огонь под угол", "Берите палки и бейте уполномоченных" и другие.
Сбитые с основных экономических и политических позиций в деревне, и убедившись, что коллективизацию теперь уже не остановить, кулаки поставили своей задачей причинить колхозам как можно большой экономический ущерб, чтобы доказать крестьянам, что коллективизация ведёт у ухудшению положения крестьян, что своё хозяйство надо продать и деньги приберечь на всякий случай. Они добивались повального уничтожения коров, лошадей, утверждая, что лошади крестьянам не нужны, что всё будет делаться теперь машинами, тракторами и т.п., что мясом и молоком колхозников будут кормить в столовых.
Следует отметить, что поскольку большая часть населения деревни в то время была ещё неграмотной, антисоветская агитация кулаков против колхозов с использованием религиозных предрассудков оказывала вредное и сильное воздействие на крестьян.
Партийным и комсомольским организациям на местах приходилось вести трудную и напряженную работу по разоблачению враждебный вылазок.
В начале 30-х годов в некоторых районах Иркутской округа имели место крупные, организованные выступления кулачества под названием "крестьянской партии", руководимой из центра. Организовавшись в банды, с оружием в руках они иногда занимали целые населённые пункты. Попадавшие в их лапы коммунисты, комсомольцы, колхозный актив расстреливались. В 1932 году такая банда появилась и в нашем районе, располагалась она в лесу около Дальней Закоры. Отряд коммунистов, комсомольцев и милиции сумел быстро ликвидировать банду. 12 бандитов было убито, остальные бежали в сторону Балаганска, 30 соучастников банды из местного населения было арестовано.
Мелкие бандитские шайки Чертовских и Аксаментова, преследуемые по реке Тутуре, были ликвидированы на Ханде (левый приток Киренги).
Начальник Жигаловского районного отделения милиции Тюрюмин, скрыв своё происхождение, пробрался в ряды РКП(б) и, получив ответственный пост, захватив оружие, скрылся. Оказавшись в Качугском районе, организовал бандитскую шайку грабителей и убийц, терроризировал местное население, но вскоре был пойман и получил по заслугам.
Из приведённых фактов видно, что кулаки и эсеры хотели и пытались создать атмосферу недовольства у середняцкой части крестьянского населения и партию противопоставить трудящимся. Однако в период массового колхозного движения активность трудящихся крестьян поднялась настолько, что в обсуждении этих вопросов в партячейках принимали участие почти все крестьяне села. Крестьяне-бедняки и середняки сами по своей инициативе приходили на партсобрания и слушали, что решают коммунисты о коллективизации и ликвидации кулачества.
Таким образом, проводимая партией ленинская политика коллективизации являлась выражением мнений широких масс трудящегося крестьянства, и поэтому бедняцко-середняцкие массы деревни во главе с коммунистами и комсомольцами были основной движущей силой революции в сельском хозяйстве. Сам народ, руководимый партией, являлся творцом новой жизни.
Колхозное движение сметало на своём пути кулачество, навсегда избавляя крестьянские массы от кабалы.
Но наряду с громадными успехами коллективизации вскоре стали обнаруживаться и недочёты, а также искривления ленинской линии партии в колхозном строительстве. Искривления проявлялись в том, что в погоне за рекордными процентами вступления крестьян в колхозы на местах стали нарушать ленинские принципы коллективизации: применять к беднякам и середнякам меры принуждения, нарушать принцип добровольности, принцип постепенности и перескакивать через сельхозартель прямо к коммуне.
И, что греха таить, были такие ошибки и перегибы и в нашем районе. Мы тоже нагоняли проценты. "Думать некогда, подавай заявление в коммуну!".
Основные причины перегибов объясняются слабой ещё тогда теоретической подготовкой кадров на местах, незнанием коренных положений ленинского учения по отношению к крестьянству.
Надо учитывать и то, что в нашей стране впервые в истории человеческого общества осуществлялся перевод многомиллионных масс крестьянства на путь коллективизации. В таком новом, большом и сложном деле трудно было избежать ошибок и неудач.
В марте 1930 года в "Правде" была опубликована статья "Головокружение от успехов". В целях исправления перегибов и ошибок в коллективизации ЦК ВКП(б) специальное Постановление о борьбе с искривлениями в колхозном строительстве. В постановлении говорилось: ...Строжайше соблюдать ленинский принцип добровольности при коллективизации, запретить принудительный перевод сельхозартелей на устав коммун и обобществление жилых построек, мелкого скота и птицы.
Райком и первичные ячейки ВКП(б) развернули работу по разъяснению Постановления ЦК и по практическому устранению допущенных при коллективизации ошибок.
Объединение крестьянских средств производства создавало условия для большого размаха в хозяйстве, для поднятия его интенсивности и коренного улучшения на этой почве материального и культурного уровня крестьянства. Например, коммуна в Нижней Слободе "Сибирячка", организованная в 1925 году, просуществовала около 10 лет, являясь примерным образцовым хозяйством в районе. Эта коммуна была организована и руководилась комсомольцами.
Председатель Совета коммуны А.С. Тетерин, его заместитель Г.Д. Кислицын, агроном П. Лепинский, тракторист "Фордзона" самоучка Петров, культработник М.М. Ожегова и другие — все они комсомольцы, грамотные. Коммуна первая в районе ввела трудодень, денежную оплату, работа кипела, достаток был всюду, особенно в быту.
Из всех комсомольских ячеек эта была в районе самая культурная. Коммунары жили дружно, спаянно.
В 1933 году посевная площадь коммуны составляла 289 гектаров, числилось 38 дворов, коммунары хорошо готовились к весеннему севу и успешно с ним справлялись, без задержки сдавали излишки государству в хлебозаготовки и обеспечивали себя продовольствием.
Порядок и хорошее состояние хозяйства коммуны было серьёзным стимулом, побуждающим окрестных крестьян вступвть в коллективные хозяйства.
Примерными являлись коммуны в Рудовке "Коминтерн" (председатель К.Н. Рудых), в Усть-Илге "1-е Мая" (председатель И.Н. Бузиков), в Знаменке "Ленинский путь" (председатель С.А. Стрелов) и другие.
Имевший место, вследствие перегибов и бесхозяйственности, спад коллективизации теперь сменился бурным ростом колхозного движения. Если на июнь 1930 года в районе коллективизацией было охвачено около 30 процентов крестьянских хозяйств ( 72 колхоза), то на 1 июля 1933 года было: сельхозкоммун — 9, сельхозартелей — 53, промысловых артелей — 10. В них состояло 2282 двора (63 процента), посевная площадь их составляла 16467 гектаров или более 85 процентов всей площади в районе.
А начинали с "Фордзона". Да, по временам нашим, конечно, неказист был этот первенец отечественного тракторостроения — "Фордзон-Путиловец". Маломощный — всего в десять лошадиных сил и заводился-то с трудом, но каждый считал за честь управлять им, ведь как-никак, за день можно было сделать в 5-7 раз больше, чем на самой доброй лошади.
Ушли в вечность эти трактора, стали музейным достоянием. Теперешние механизаторы управляют могучими ДТ-54, Т-74, Т-4, ДТ-75, Т-125, К-700.
В.И. Ленин мечтал о том, чтобы дать крестьянам сто тысяч тракторов. Советский народ под руководством партии создал мощные заводы. В 1923 году наша промышленность выпустила всего два трактора. В 1940 году поля колхозов и совхозов бороздили уже 530 тысяч, в 1958 году — один миллион, а сейчас на вооружении тружеников сельского хозяйства один миллион 613 тысяч мощных машин.
Оснащённость хорошо видна на примере колхозов Жигаловского района, у них имеется только тракторов всех марок 158 (а по мощности они несравнимы с "Фордзоном"), около 130 зерновых и силосных комбайнов и много другой сложной техники.
Механизаторы страны с большим удовлетворением встретили сообщение о том, что за пятилетие намечено построить новые и расширить действующие тракторные заводы в Челябинске, Харькове и других городах. 1790 тысяч — такое количество тракторов получит сельское хозяйство в новом пятилетии.
Это яркое подтверждение ленинской заботы о советском крестьянстве, политики партии, направленной на мощное развитие сельского хозяйства, улучшения благосостояния народа.
И. Канин.
"Ленинская правда" Жигалово, №№ 49, 50, 52, 55, 56, 57 за 1967 год